Letter 3111
|
Russian text (original)
|
|
English translation
Copyright © 2010 by Luis Sundkvist
|
|
|
|
Б. Моск[овская]
гостиница № 21, Москва,
26 ноября 1886 |
|
"Bol'shaia Moskovskaia" Hotel
No. 21, Moscow,
26
November 1886 |
| Дорогой друг! |
|
Dear friend! |
|
По поводу Вашего участия в конц[ерте]
Муз[ыкального] общ[ества] скажу Вам
следующее. В прошлом марте, перед моим
отъездом в долгое путешествие на
Кавказ и за границу, было заседание
дирекции с целью определить, кого из
известных артистов пригласить на
будущий сезон. Я предложил из
скрипачей Вас. Эрдмансдёрфер и другие
директора на это сказали, что неловко
пригласить Вас сейчас, после того, как
Вы участвовали в Филармоническом
обществе, и что предполагается
просить Вас приехать на сезон 87/88-го
года. Не хочу врать и скажу откровенно,
что не помню почему, но я уступил,
несмотря на то, что не разделяю
взгляда, по которому артист, принявший
участие в враждебном музыкальном
учреждении, понёс как бы некоторый
позор, от которого только время может
избавить его.
|
|
With regard to your participation in a Musical Society concert
[1], I
should like to tell you the following. Last March, before my departure
on a long trip to the Caucasus and abroad, there was a meeting of the
board of directors for the purpose of deciding which famous musicians
were to be invited for the next season
[2]. Out of the violinists it was
you I proposed. Erdmannsdörfer
and the other directors objected, saying that it would be awkward to
invite you, given that you had just taken part in a Philharmonic
Society concert [3],
and that there were plans to ask you to come for the 1887/88 season. I
don't wish to lie, so I shall tell you frankly that, for some reason I
don't remember, I gave in, despite the fact that I don't share this
view according to which an artist who has performed under the auspices
of a rival musical institution has disgraced himself, as it were, and
that only time can free him of that stigma.
|
| Теперь, получивши Ваше
письмо, я тотчас же повидался с
Эрдмансдёрфером в присутствии
Юргенсона (который со своей стороны
напишет Вам) и объяснил ему, как
странно будет, если мы не
воспользуемся Вашим присутствием в
Петербурге и не пригласим Вас.
Эрдмансдёрфер рассыпался в
извинениях, в сожалениях, но выразил
тем не менее, что все программы уже
составлены, что нет места, что
скрипачей слишком много, что если Вас
пригласить, то придётся исключить
Гржимали, который уже в прошлом году
не играл и поэтому может обидеться и
т. д. и т. д. |
|
Now, after receiving your letter, I immediately went
to speak with Erdmannsdörfer
in the presence of Jurgenson
(who will write to you separately) and explained to him that it
would look very odd if we failed to make use of your presence in Petersburg
to invite you here. Erdmannsdörfer
was profuse in apologies and laments, but he asserted all the same
that all the programmes had already been drawn up, that there was no
room left, that there were far too many violinists, that if you were
invited, it would be necessary to exclude Hřímalý,
who didn't play last year and who might therefore take offence etc.
etc
[4]. |
| Может быть, Вы
посетуете на меня за то, что я не
настоял. Может быть, и следовало бы.
Но если бы Вы знали, какая бы тут
пошла бесконечная канитель дрязг,
неудовольствий, жалоб, сплетен. С
другой стороны, не преминули бы
говорить, что я хлопочу о приглашении
Вас потому, что Вы мой концерт хотите
играть. Одним словом, и на этот раз я
уступил. Ах, Боже мой, многое бы
хотелось сказать по этому поводу, да
пришлось бы войти в элемент дрязг и
сплетен. Скажу Вам одно. Моё
директорство в Муз[ыкальном] общ[естве]
мне надоело и тяготит меня до
последней степени. Кроме тысячи
маленьких неприятностей, тошной
возни с мелкими амбициями и
болезненно-чувствительными
самолюбиями, оно мне не принесло
ровно ничего. Позвольте умолкнуть и
сказать Вам: до приятного свидания,
ибо 27 числа я буду в Петербурге и
увижусь с Вами. Побеседуем о том, о
чём письменно распространяться не
хочется. Я теперь поглощён
репетициями оперы, которая пойдёт,
вероятно, в половине нашего декабря. |
|
You may perhaps be angry with me for not
having insisted. Perhaps I should have. If only you knew, though,
what an endless palaver of squabbles, protests, complaints, and
gossip there would have been then! On the other hand, people would
not have failed to insinuate that I was lobbying to get you invited
because you wanted to play my concerto. In short, this time too I
gave in. Ah, good God! there is so much I would like to say in
connection with this, but I would have to enter into the realm of
squabbles and gossip. I shall say to you just this. I am fed up with
my directorship in the Musical Society, which has become an extreme
burden for me. Apart from a thousand minor annoyances and the
tedious business of having to deal with people endowed with petty
ambition and morbidly sensitive self-esteem, this directorship has
afforded me nothing whatsoever. Allow me to say no more, except that
I am looking forward to seeing you soon, since on the 27th I shall
be in Petersburg
and I will see you then
[5]. We can then chat about
all those things which I don't feel like enlarging upon in writing.
I am currently engrossed in rehearsals for my opera [Cherevichki],
which will probably be staged in mid-December (our
style). |
| Если виноват перед
Вами, простите, голубчик, и никогда не
сомневайтесь в искреннейшей дружбе
моей. |
|
If I have made myself blameworthy in
your eyes, forgive me, dear fellow, and never doubt the sincerity of
my friendship for you. |
| Ваш П. Чайковский |
|
Yours, P. Tchaikovsky |
Notes:
- In a letter to Tchaikovsky from Leipzig
(where the violinist was then based) on 21 November/3 December 1886 Adolph
Brodsky wrote that he had been invited to play his Violin
Concerto at a concert of the Saint
Petersburg branch of the Russian Musical Society (RMS) on 27
December 1886/8 January 1887, and he asked Tchaikovsky whether it
might be possible to arrange for him to play the same piece at an RMS
concert in Moscow, as two
concerts would make his visit to Russia more worthwhile. Tchaikovsky
was on the board of directors of the Moscow
branch of the RMS. Brodsky's
letter has been published in: Elena Biteriakova and Marina Stroganova
(eds), Анна Бродская (Скадовская).
Воспоминания о русском доме. Адольф
Бродский, Петр Чайковский, Эдвард Григ
в мемуарах, дневниках, письмах (Feodosia
/ Moscow, 2006), p. 119–120 [back]
- This meeting took place on 2/14 March 1886.
Tchaikovsky left for the Caucasus nineteen days later [back]
- This concert of the Moscow
Philharmonic Society (an organization founded quite recently, in 1883)
took place on 1/13 February 1886, with Brodsky
performing Mendelssohn's
Violin Concerto. Note in: Elena Biteriakova and Marina Stroganova
(eds), Анна Бродская (Скадовская).
Воспоминания о русском доме. Адольф
Бродский, Петр Чайковский, Эдвард Григ
в мемуарах, дневниках, письмах (Feodosia
/ Moscow, 2006), p. 241 [back]
- In fact, Brodsky
would not be invited to perform at a concert of the Moscow
branch of the RMS until the 1889/90 season. At the second symphonic
concert of that season, on 28 October/9 November 1889, he played
Tchaikovsky's Violin
Concerto. Note in: Elena Biteriakova and Marina Stroganova
(eds), Анна Бродская (Скадовская).
Воспоминания о русском доме. Адольф
Бродский, Петр Чайковский, Эдвард Григ
в мемуарах, дневниках, письмах (Feodosia
/ Moscow, 2006), p. 241 [back]
- The RMS concert in Saint
Petersburg at which Brodsky
had been invited to play Tchaikovsky's Violin
Concerto would in fact be moved from 27 December 1886/8 January
1887 to 31 January/12 February 1887. Tchaikovsky was in Maidanovo
at the time [back
This page was last updated on 10 February 2011 |