Letter 76
|
Russian text (original)
|
|
English translation
Copyright © 2010 by Luis Sundkvist
|
|
|
|
| 29 октября [1865 г.] |
|
29 October [1865] |
| Добрейшая Лизавета
Михайловна! |
|
Most kind Lizaveta
Mikhailovna! |
|
Так как мне весьма трудно найти
сегодня время побывать у Вас, то пишу к
Вам письмо с двумя просьбами.
|
|
Since it is very difficult for me to find the time to visit you today,
I am writing to you this letter containing two requests.
|
| Вчера я встретил поверенного
портного Марбрие, который сказал
мне, что срок уплаты моего векселя
очень близок (1-го ноября), чтобы я об
этом подумал, так как на этот раз уже
никаких отсрочек быть не может. Я его
упрашивал подождать до весны (я
получу 150 р. сер. с Рубинштейна),
но он отказал мне наотрез. В такой
крайности я вижу только одно
средство к спасению: нельзя ли как-нибудь
упросить армянина, чтобы за этот
месяц он не брал папашиных
денег; если он не верит, что я их отдам
ему весной вместо Папаши,
то пускай возьмёт с меня заемное
письмо с самыми дьявольскими
процентами. Ради Бога, съездите к
нему и попросите. У меня теперь к
концу консерваторского курса будет
огромная работа и мне не хотелось бы
попадать в долговое отделение, да уж
одна мучительная мысль, что придётся
возиться с проклятыми французами,
отнимает у меня покой и мешает
заниматься. Другого же средства у
меня совершенно в виду не имеется; я
бы обратился к Давыдовым, но им я и
без того должен. Итак, вся надежда на
Вас. Я очень рад, что пришлось
говорить с Вами об этом письменно; на
словах я бы никогда не решился.
Другая просьба заключается в
следующем. Апухтин
уезжает из Петербурга
на два месяца и предлагает мне свою
квартиру; так как у него очень тихо и
покойно, то я переезжаю к нему и для
этой цели умоляю Вас приехать ко мне
в воскресенье утром. Мебель там есть,
нужно только перевезти тюфяк, платье
и бумаги, а на будущей неделе и
фортепиано. |
|
Yesterday I met the tailor Marbrie's lawyer,
who told me that the date of payment of my promissory note is very
is coming up very soon (1 November), and that I should bear this in
mind because this time there could be no more respites. I entreated
him to wait until the spring (when I shall be receiving 150 silver
rubles from Rubinstein),
but he refused my request outright. In such an extremity I can see
only one means to salvation: would it not be possible somehow to beg
the Armenian not to come this month for Papasha's
money?[1]
If he doesn't believe that I will pay him this sum in the spring
instead of Papasha,
then I am willing to give him an acknowledgement of debt with the
most diabolical interest charge. For God's sake, do go and see him
and ask him about this. I now have a huge amount of work to do for
the completion of my course at the Conservatory [2],
and I shouldn't like to land in the debtor's prison—besides, the
tormenting thought that I might have to deal with those accursed
Frenchmen is in itself sufficient to take my tranquillity away and
prevent me from working. There simply is no other recourse I can
think of (I would have turned to the Davydovs for help, but I
already owe them money as it is). Thus, all my hopes rest with you.
I am very glad to have had to discuss this with you in writing,
because I would never have dared to do so orally. My other request
consists of the following. Apukhtin
is leaving Petersburg
for two months and is offering me his apartment. Since it is very
quiet and peaceful at his place, I am going to move there, and for
this purpose I beg you to come round on Sunday morning. There is
furniture there; I just have to get my mattress, clothes, and papers
moved, and next week my piano
too. |
| Итак, позаботьтесь о
несчастном и избавьте его от тьмы
кромешной (т. е. долгового отделения).
Я очень рад, что решаюсь переехать, но
только не хотелось бы жить в первой
роте Измайловского полка. Оно, знаете,
немножко далеко и уж слишком тихо. |
|
And so, spare a thought for this
unfortunate fellow and rescue him from total gloom (i.e. from the
debtor's prison). I am very glad that I have decided to move out,
only I'm not so keen on living on the same street as the 1st company
of the Izmailovskii Regiment. You see, it's quite far away and a bit
too quiet. |
| Преданный Вам |
|
Yours devotedly, |
| П. Чайковский |
|
P. Tchaikovsky |
Notes:
- Il'ia
Tchaikovsky was gradually paying off his substantial debts. That
was one of the reasons why in the spring of 1865 he had decided to go
and live with his eldest daughter Zinaida
in the Urals for a year, whilst his new wife, Ekaterina
Mikhailovna, stayed behind in Saint
Petersburg with relatives of hers [back]
- On 12/24 October 1865, the Professors' Council at the Saint Petersburg Conservatory
had determined that, in order to complete his course, Tchaikovsky should be set the task of writing a cantata for chorus and orchestra on the text of Schiller’s Ode to Joy. Tchaikovsky duly worked on his cantata Ode
to Joy during November and the first half of December,
completing it in time for the public examination at the Conservatory
on 29 December 1865/10 January 1866, at which the cantata was
performed for the first time [back]
This page was last updated
on 26 February 2012
|